URL: www.n-kodeks.ru

Ввод кода подписчика

Календарь мероприятий

Июль 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
26
27
28
29
30
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
1
2
3
4
5
6
123


















«Налогоплательщики живут в условиях непредсказуемого прошлого»


- Номер журнала: Журнал «Налоговые споры» №10/2016
- Дата публикации: 13.10.2016


Михаил, расскажите, пожалуйста, для чего было принято Постановление? За 10 лет его существования какие проблемы решены? Инспекторы перестали превращать обоснованную выгоду в необоснованную?

Прежде чем перейти к обсуждению Постановления, я хотел бы напомнить, что в этом году еще один важный юбилей — пятнадцатилетие. В нем сформулирована, на мой взгляд, странная позиция: выводы постановления КС РФ от 12.10.1998 № 24-П касаются только добросовестных налогоплательщиков. Эта конструкция позволила налоговым органам говорить о том, что только «хорошие» налогоплательщики обладают правами предоставленными законом. Хорошие — это те, которые вызывают доверие у налоговиков.

Пять лет — с 2001 по 2006 г. — мы существовали в условиях почти бесконтрольного наказания плательщиков. Постановление было принято, чтобы нейтрализовать эту негативную практику. Надо отдать должное Высшему Арбитражному Суду РФ, что он готов был прислушиваться и к налоговой службе, и к мнению бизнес-объединений, чтобы найти наиболее приемлемое решение с точки зрения поиска баланса интересов.

Проект появился еще в мае 2006 г., его долго обсуждали, т. к. первая редакция категорически не устраивала плательщиков. Документ вводил элемент усмотрения со стороны налоговых органов практически во все отношения.

Более поздняя версия текста Постановления была существенно лучше. В итоге свою задачу Постановление выполнило. ВАС РФ объяснил участникам правоприменительного процесса, что в отдельных случаях можно отходить от буквы закона. Но бесконтрольной интерпретации воли законодателя быть не должно. С одной стороны, это осадило налоговиков, с другой — отрезвило плательщиков. Стало понятно, что не только бумажки обеспечивают исполнение прав, важна также суть экономической деятельности и конкретных сделок. Считаю, это было гениальное решение.

Какие тезисы позволили Постановлению стать на страже интересов плательщиков?

В постановлении есть пять наиболее существенных моментов, на которые я хотел бы обратить внимание.

Во-первых, задекларирован принцип добросовестности налогоплательщиков. То есть все считаются добросовестными, пока налоговики не докажут обратное и не убедят суд, что представленные компанией сведения недостоверны. Этот принцип изначально заложен в Налоговом кодексе, но в Постановлении он прозвучал более внятно.

До этого возникали парадоксальные ситуации. Например, налоговый орган мог отказать в возмещении налога из-за того, что этим правом могут пользоваться только добросовестные плательщики. А инспекция считает компанию недобросовестной, т. к. она опоздала с отчетностью аж на 1 день. Значит, возмещение ей не положено.

Во-вторых, зафиксирован тезис об оценке экономической сути сделки. До принятия Постановления налоговые органы увлекались оценкой не экономической сути сделки, а ее целесообразности. Ликвидировать это увлечение был призван тезис о том, что достижение того или иного экономического результата с меньшей налоговой выгодой — не&nbnbsp;повод признавать ее необоснованной.

Суд привел признаки необоснованной налоговой выгоды и обстоятельств, которые не могут однозначно о ней свидетельствовать. В них попали распространенные на тот момент индикаторы, которые позволяли инспекторам судить, что плательщик является недобросовестным. Например, взаимозависимость, сделки, которые заключали с недавно зарегистрированными компаниями или операции с участием посредников.

В-третьих, если вдруг выявлена необоснованная налоговая выгода, то суд должен ее пересчитать с учетом реального экономического смысла.

Четвертый важный момент сформулирован в пункте 10. В нем указано, что налогоплательщик несет ответственность за&nbnbsp;действия третьих лиц, только если он знал или должен был знать, что они нарушают закон.

И наконец, пункт 11, который также помог нейтрализовать вольное обращение с постановлением КС РФ № 138-О: признание выгоды необоснованной не должно затрагивать иные права налогоплательщиков.

Эти тезисы принесли положительный результат, вселили в плательщиков уверенность в некоторой стабильности налоговых правоотношений.

Эти положения актуальны на сегодняшний день? Или Постановление требует «ремейка»?

Сегодня статус Постановления вызывает вопросы. Во-первых, это акт правоприменения, пусть даже нормативного толкования. У него не всегда хватает юридической силы для использования в некоторых правоотношениях. В частности, мы не можем заставить налоговые органы следовать его положениям до тех пор, пока спор не перешел в судебную стадию. Во-вторых, жизнь поменялась, появились другие критерии, которые могут свидетельствовать о необоснованности налоговой выгоды.

Наконец, у нас уже нет Высшего Арбитражного Суда. Его заменил Верховный. Хотя презюмируется, что все акты сохраняют свою силу, нужно как-то переподтвердить эти позиции. Возникает вопрос: как это можно сделать? Выпустить разъяснения Пленума ВС с аналогичными вопросами? Принять эти положения как законодательные? На мой взгляд, не стоит делать ни того, ни другого.

Почему не стоит «внедрять» положения Постановления в законодательство?

В последние несколько лет мы наблюдаем отход от этих принципов. Опасаюсь, что любое толкование положений Кодекса сегодня может привести к закреплению негативного тренда правоприменительной практики, который мы наблюдаем. Поясню, в чем, например, я вижу негатив в складывающейся практике. Вместо того чтобы оценивать экономическую суть сделки, налоговики опять увлеклись анализом целесообразности операций. Такой подход пугает. При всем уважении инспекторы не самые большие специалисты в бизнесе. Когда они навязывают бизнес-модель, которая кажется им справедливой, — это некорректно и выходит за рамки их полномочий.

Еще одна красная тряпка для проверяющих — сделки между взаимозависимыми лицами. Вместо того чтобы сосредоточиться на ценообразовании, инспекторы доказывают взаимозависимость, которая, по их мнению, подтверждает сговор участников сделки с целью уклонения от налогов. И опять-таки посредники. В бизнес-цепочке, которая непонятна налоговым органам, их однозначно воспринимают как элементы незаконной схемы.

В одном из дел, которое мы&nnbsp;недавно завершили, инспекторы оспаривали участие посредника в сделке. Когда мы просчитали налоговые последствия для всех участников, пришли к выводу, что они заплатили больше, чем могли бы. Все участники сделки были реальными бизнес-единицами и к моменту спора не прекращали свою деятельность. Но суд на всякий случай согласился с налоговыми органами, которые посчитали, что посредник в цепочке был, по их мнению, лишним. В результате плательщику сняли вычеты и расходы, которые приходились на этого посредника.

Другая пугающая тенденция, которую мы наблюдаем, — перекосы в трактовке пункта 10 Постановления, где сказано об ответственности за третьих лиц. На федеральном уровне представители ФНС России утверждают, что придерживаются позиции ВАС РФ. Однако на низовом звене налогового контроля мы видим обратное. Сейчас действует система «АСК НДС-2», которая позволяет выявить всю цепочку и увидеть, что контрагенты 5-6-го уровня, например, не заплатили налог.

Территориальные инспекции считают, что нарушение закона такими контрагентами позволяет доначислить налоги проверяемому плательщику. Так можно наказать любую компанию.

Далеко не всегда у налогоплательщика, находящегося на конце технологической цепочки, есть инструмент, который позволил бы ему контролировать участников 5-6-го звена. И чем более сложный продукт выпускается, тем длиннее цепочки и выше риски. Означает ли это, что мы должны развивать только поставки сырья и отказаться, например, от производства воздушных судов, автомобилей, сложной электроники и т. п.? Думаю, такой подход вреден для экономики России. Анализ правоприменительной практики последних трех лет создает впечатление, что налоговики стали забывать о наличии Постановления.

В пункте 1 Постановления сказано, что получение необоснованной выгоды должны доказывать налоговики. Этот принцип сейчас тоже забыт?

По факту действительно налоговые органы доказывают, что плательщик получил необоснованную налоговую выгоду. Другое дело, что доводы у них часто поверхностные. То есть формально бремя доказывания — на налоговом органе, практически — на плательщике. Фраза «налоговая схема» стала носить негативный оттенок, даже несмотря на то, что эта схема абсолютно законна и обусловлена бизнес-целью. При таких условиях любую бизнес-операцию, например с участием посредника, можно назвать налоговой схемой и на этом основании требовать признать экономическую выгоду необоснованной.

Налоговые органы, подозревая получение необоснованной налоговой выгоды, часто ломают здоровые финансовые схемы. Как Вы считаете, должны ли инспекторы прислушиваться к мнению аудиторов и других специалистов (экспертов) и учитывать их заключения при вынесении решения?

В налоговых органах все меньше и меньше людей, которые когда-либо работали в бизнесе. Поэтому для них многие операции непонятны. В таких условиях, конечно же, им самим оценивать бизнес-цели, особенности рынка крайне сложно. Им нужна помощь аудиторов, консультантов и т. п. Другое дело, что, когда плательщик приносит заключение от специалиста, инспекторы подозревают, что оно «купленное», и назначают свои экспертизы. Беда в том, что иногда привлеченные налоговым органом специалисты или эксперты одинаково хорошо разбираются и в поставке металла, и в поставке нефти, а nbsp;если надо — то и имущество оценят.

Что же все-таки должно быть написано в заключении, чтобы оно убедило налоговый орган в беспристрастности экспертов?

Как говорит Президент Российской Федерации, не надо кошмарить бизнес! Это должно быть в начале. А если серьезно, то написана должна быть правда — должна оцениваться бизнес-задача, которая решалась абстрагируясь от налоговых последствий. Вопрос, готовы ли принимать во внимание заключение, которое не соответствует интересам участников спора (как налоговых органов, так и плательщиков).

Как Вы считаете сейчас остались компании, единственная цель которых — только получить налоговую выгоду? Например, возместить незаконно НДС?

Мы работаем в основном с крупными компаниями и, безусловно, с откровенной чернухой не сталкиваемся.

Скажу больше, сейчас наши клиенты крайне редко рассматривают вопрос о сокращении эффективной налоговой ставки. Услуга снижения налогового бремени в нашем сегменте клиентов мало востребована. Они заинтересованы в том, чтобы нагрузка не увеличилась, а налоговые правила были стабильными, но о запредельной налоговой нагрузке мало кто говорит. Все стараются нейтрализовать риски, связанные с ТЦО и КИК. Крупный бизнес налоговым «схематозом» не страдает, поскольку стабильность превалирует над желанием сиюминутной экономии на налогах.

С чем сегодня плательщики сталкиваются на проверках?

Сегодня мы больше имеем дело не со схемами, а с новым толкованием законодательства в правоприменительной практике. Это приводит к неопределенности у бизнеса.

Например, компания провела сделку 3 года назад. На тот момент ни у кого не было сомнений в ее законности и корректности расчета налоговых последствий. После выездной проверки за тот период выясняется, что трактовка законодательства изменилась, и инспекторы переоценивают результаты сделок исходя из нового видения.

Риски и в том, что налоговый орган к предыдущим периодам применяет подходы, которые только сейчас появляются в законодательстве. Например, термин «лицо, имеющее фактическое право на получение дохода» появился в законодательстве в 2015 г. Но уже сейчас инспекторы используют эту концепцию при оценке налоговых последствий предыдущих периодов, например сделок 2013 г. Поэтому можно сказать, что плательщики сейчас живут в условиях непредсказуемого прошлого.

Это мы видим и по аудиту. Два года назад сделку оценивали как операцию с низким риском, сегодня ту же самую сделку мы оцениваем как высокорисковую. Клиенты удивляются: законы те же остались, а подход поменялся.

Так какую же налоговую стратегию выбрать плательщикам? Неужели надо переплачивать?

С налогами 2015—2016 гг. надо быть очень аккуратными и консервативными. Я бы не рекомендовал сегодня агрессивное налоговое планирование, но и про права на законное снижение налоговой нагрузки я бы не стал забывать. К сожалению, из всех проблем, которые сегодня стоят перед экономикой России (снижение объема экономики, налоговых доходов и инвестиционной привлекательности, отток капитала, устаревание основных фондов и т. п.), государство озаботилось только проблемой снижения налоговых доходов. А это, на мой взгляд, неправильно и очень недальновидно.

Спасибо за интервью!

Demo.png





Комментарии Оставить комментарий
Никто еще не прокомментировал эту статью, Вы можете стать первым
Чтобы написать комментарий - авторизуйтесь